До того как имя Кассиана Андора стало легендой, он был просто человеком, пытающимся выжить. В те ранние, хаотичные дни, когда Империя только начинала затягивать свою хватку на галактике, сопротивление зарождалось не в громких речах, а в тихих, отчаянных поступках. Андора не искал славы. Он искал способ свести счёты, найти сестру и просто продержаться ещё один день.
Его путь вёл его через тёмные переулки Фести и другие миры, где закон был лишь пустым звуком. Каждая работа — кража данных, саботаж небольшого имперского объекта, контрабанда — была шагом в неизвестность. Доверять было некому. Каждая тень могла скрывать информатора, каждый шепот — быть ловушкой. Он действовал в одиночку, полагаясь на инстинкты, острый ум и холодный расчёт, выжимая из каждого задания немного кредитов и чуть больше информации о том, как работает эта новая, жестокая машина власти.
Именно в этой серой зоне, где мораль была роскошью, а выживание — единственной целью, он и столкнулся с первыми ростками чего-то большего. Это были не солдаты в униформе, а такие же, как он, — механики, переправляющие детали для запрещённых передатчиков, пилоты, теряющиеся в данных о маршрутах патрулей, обычные люди, чьё терпение лопнуло. Их действия были разрозненны, нескоординированны, но в них уже чувствовалась искра будущего восстания.
Для Кассиана это не было идеалистическим выбором. Это был медленный, мучительный процесс. Каждый увиденный акт имперской жестокости, каждый несправедливо разрушенный мир, каждый человек, исчезнувший в застенках, откладывался на чашу весов. Его личная месть и жажда найти близких постепенно переплетались с пониманием, что против этой машины нельзя выстоять в одиночку. Его навыки — умение незаметно проникнуть, украсть, исчезнуть — внезапно обрели новую, опасную ценность для этих разрозненных групп.
Так, шаг за шагом, операция за операцией, разведчик-одиночка начал невольно плести паутину того, что позже станет Альянсом Повстанцев. Он ещё не был героем. Он был инструментом в тени, человеком, который делал грязную, необходимую работу в те годы, когда само понятие "Сопротивление" только рождалось из страха, гнева и смутной надежды. Его главным приключением тогда было не сражение с гигантом, а ежедневная борьба за то, чтобы остаться человеком в мире, который делал всё, чтобы его сломать.
Отзывы